Home Интервью Интервью 80-е

Интервью 80-е

Интервью 80-е

 

a-ha по-прежнему лучшая группа в мире?



Уилльям Шоу, 1987

Три года назад они были без копейки, живя в Лондоне на бутербродах с солью и перцем. Два года назад их первый сингл Take On Me дважды провалился и они были готовы забросить эту дурацкую поп-карьеру. Год назад они стали номером один по всему миру и, наверное, самыми желанными и невероятно знаменитыми парнями на земле. А теперь?..

"Волнуемся ли мы, что всё это может скоро закончиться?", — Мортен Харкет основательно размышляет. Его только что спросили, беспокоит ли его, что когда-нибудь наступит день, когда a-ha уже не будет одной из самых популярных групп на земле. Знаете, в прошлом году a-ha была выбрана — огромным числом голосов — "Лучшей группой" в этом барометре поп-культуры — Ежегодном опросе читателей журнала Smash Hits, более того, Мортен загрёб себе еще и титулы "Лучший певец" и "Самый сексуальный мужчина". Мир совершенно сошёл с ума по a-ha.
Теперь, однако, всё это, кажется, меняется. Начнём с того, что мы едва ли слышали о них с тех пор, как они последний раз выступали в Британии в январе. А их сингл Manhattan Skyline, вышедший перед The Living Daylights, даже не попал в десятку. Более того, последние полгода мы увидели целую кучу новых поп-звёзд, вырвавшихся на сцену, таких людей, как Curiosity Killed The Cat, Terence "Trent" D'Arby и Wet Wet Wet, которые вдруг появились из ниоткуда. Так волновались ли когда-нибудь участники a-ha о том дне, когда они сползут в легендарный поп-отстойник, как многие до них?
"Нет, нет, нет", — отвечает Мортен. — "Мы не волнуемся о таких вещах. Факторы за пределами группы не влияют на нас. Ничто не сможет нас остановить. Если мы хотим продолжать, мы будем это делать. Мы не будем ни о чём беспокоиться. Думаю, группа по-прежнему очень сильна, и пока мы чувствуем вдохновение, мы будем продолжать. Ничто снаружи — никакая конкуренция — никогда не сможет это изменить".
Ура!

Что же до "будем продолжать", то это похоже на правду. Участники a-ha еще не успели толком восстановиться после своего последнего грандиозного девятимесячного тура, как — бац! — они снова в пути. В тот день, когда мы встретились, они готовились к нескольким "гигам" в Японии, и уже есть планы сыграть кучу концертов в Британии в декабре и январе.
Для репетиций своего шоу a-ha арендовали старый большой концертный зал в лондонском Брикстоне, и провели день, разрабатывая свое новое сценическое действо в совершенно пустынном зале.
К середине дня они закончили, и после того, как Магс провел полчаса, сидя по-турецки на полу, сортируя свои клавишные, все трое удалились в свою довольно запущенную гримёрку за сценой. У двери гримёрки их ждёт менеджер, парень по имени Терри Слейтер, и два этаких дородных телохранителя, уже с год или около того повсюду путешествующих с группой...
"Да, мы снова отправляемся в тур", — сообщает Мортен. — "Больше года прошло с тех пор, как мы в последний раз отдыхали"...
Как же вы тогда пережили этот девятимесячный тур и не сошли с ума? И не заболели?
"Я заболел", — острит Магс.
"Правда?", — говорит Мортен. — "А мне почему не сказал? Это сильно заразно?"
"Прямо-таки очень", — чирикает Магс, пребывающий — и это быстро становится понятно — в этаком "игривом" настроении. "Нет... вообще-то у меня было серьезное нервное расстройство", — усмехается он.
Мортен пытается быть чуть более серьезным: "К концу тура мы очень устали... обессилели. Но это после девяти месяцев, а теперь мы снова едем в тур и это нормально, знаешь".
"Я уже в туре", — выдаёт Магс, — "я на это подсел".
Так вы значит как, эээ, узники рок-н-ролла?
"Правда", — бормочет Магс, разражаясь дальше громкой песней: "Рок-н-ролльная зависимость"!
"Смешно то", — пытается продолжить Мортен, — "что после девяти месяцев путешествий ты не можешь угомониться, хотя это то, чего ты на самом деле хочешь. Хочется расслабиться и поехать домой. Но первое же, что мы все трое сделали, это снова отправились заграницу"...
"Мы с Мортеном поехали на Шри-Ланку", — болтает Магс. — "Было интересно. Это мой первый настоящий визит в третий мир. Это было очень... странно, на самом деле".
Значит у вас почти не было времени обжиться в ваших новых жилищах в Лондоне?
"Это шутка", — хихикает Магс. — "До сих пор я даже не был здесь с Рождества. Но мне нравится Лондон. Мне нравится свет здесь"...
"Единственный недостаток в Лондоне — это сенная лихорадка (аллергия на пыльцу растений)", — говорит Мортен. — "Мы все страдаем от сенной лихорадки, да, все трое. Да, очень, очень сильно. Прямо сейчас у меня ее нет, потому что я весь день был в этом здании, но теперь в любую минуту я могу взорваться".
Как ужасно! Вам всё время приходится принимать кучу таблеток?
"Можно было бы", — отвечает Магс, — "но я завязал с таблетками четыре года назад и лучше нисколько не стало, и хуже не стало".
Мортен перебивает: "Я кучу всякого перепробовал, и единственная вещь, которая работает, это медикамент под названием Кортизон, но это очень тяжелая штука, так что я его не принимаю. У меня сзади так забавно стали расти волосы"...
Кстати, о Лондоне, человек из Smash Hits как-то видел, как Мортен садится в поезд метро в 9:30 утра, прямо как обычный простой смертный. Вы можете гулять, не опасаясь осады фанами?
"Можно это делать, да. Любой это может", — отвечает Мортен. — "Время от времени рискуешь нажить себе проблем, но тут всё зависит от твоего отношения. Мне нравится делать это... находиться среди обычных людей... просто гулять среди обычных людей", — говорит Мортен серьезно.
Пол и Магс кажутся оскорбленными таким замечанием: "Мы тоже обычные", — настаивает Магс.
"Нет, вы нет", — возражает Мортен. — "То, чем вы занимаетесь, вынуждает вас не быть обычными".
"Нет, я обычный", — говорит Магс.
Ну, может быть, за исключением того факта, что вы, наверное, сейчас довольно богаты.
"Мы богаты? Да, думаю, дела у нас идут неплохо", — говорит Магс легкомысленно. — "Но я беспокоюсь о своей духовной стороне", — смеётся он.
"Никто из нас никогда не будет крупным транжирой", — настаивает Мортен. — "Это всё неинтереснее и неинтереснее, когда ты мудр по отношению к деньгам на уличном уровне, у тебя появляются совсем другие представления о том, каково это, когда у тебя есть деньги. Когда оно появляется, очень просто попасть в ловушку всей этой денежной штуки".
"Кончается тем, что ты беспокоишься о деньгах больше, чем о музыке", — добавляет Пол. — "Но мы так изменились, что склоняемся к тому, чтобы относиться к музыкальному бизнесу более цинично. Лучше всего не знать об этом бизнесе слишком много", — как-то грустно говорит Пол.
"Да, определённо", — соглашается Магс.
"Но куча всякого отвлекает от музыки", — говорит Магс, — "например, интервью", — добавляет он довольно грубо, покашливая в кулак.
"В эти дни мы не даём много интервью", — сообщает Мортен Магсу.
"Всё равно их всё еще слишком много", — отвечает Магс с деланной улыбкой.
Значит, вы были счастливее, когда жили вместе в Лондоне, и могли себе позволить всего одну лампочку, которую — такова история — вам приходилось брать с собой, когда вы шли в туалет?
"Я не скучаю по тем дням", — отвечает Мортен. — "Конечно, я не был бы без них, и хорошо, что они были"...
"Я думаю, что стержень группы зарождался примерно в те лампочные дни", — говорит Магс, — "и мы пытаемся вернуться к тому, чтобы мы только втроем снова больше работали вместе, но лично я думаю, что эти замены лампочки сильно переоценены".
Все трое растворяются в безнадежном смехе...

Смешно еще и то, что, записывая заглавную песню для нового фильма о Джеймсе Бонде, никто из них троих не видел фильма The Living Daylights. Это потому, что им кажется, что оно того не стоит?
"Ну, кинокомпания много раз просила нас посмотреть фильм", — отвечает Пол, — "но у нас не было времени".
Но смешно же, когда вы пишете заглавную мелодию к фильму, которого даже не видели, или нет?
"Не очень", — говорит Мортен, — "это кое-что говорит о том, что это за фильм на самом деле. Разве они не все по одному шаблону сделаны?"
"И о песне это тоже кое-что говорит, потому что Пол написал половину песни еще до того, как нам предложили сделать песню для фильма", — добавляет Магс.
Третий студийный альбом, они полагают, будет готов к январю следующего года.
"Половина песен для него у нас уже есть", — говорит Пол.
"Но никто еще не знает, каким он будет", — разглагольствует Мортен.
"С этим альбомом мы вступаем в глубокую воду", — острит Магс.
"Кто знает, куда прыгнет лягушка?", — выдаёт Мортен.
Ммм, что, простите?
"Это старинная китайская поговорка", — объясняет он...
"На самом деле", — продолжает Магс, — "наш новый альбом будет в стиле тяжелого металла".
Магс, как вы уже, без сомнений, поняли, до сих пор во многом главный "клоун" группы. Не возражает ли он, что люди всегда видят в нём немножко клоуна?
На секунду он становится совершенно серьезным: "Да, но винить в этом можно только меня самого"...
"Это хорошая сторона Магса", — говорит Мортен, спеша защитить своего поп-товарища.
"Нет", — настаивает Магс, — "это больше выходит наружу моя паникующая сторона. Когда мне по-настоящему неловко, я всегда веду себя так. Конечно, винить в том имидже, который у меня сложился в глазах людей, нужно только меня, но если я захотел бы это изменить, мне пришлось бы серьезно поработать".
Ты имеешь в виду, что тебе пришлось бы прекратить кататься по сцене на скейтборде и веселиться?
"Ну, я не мог бы начать притворяться, будто я человек, не любящий пошутить, но жаль, если люди не видят и другой стороны"...
Конечно, Мортен тоже несколько пострадал от проблем с "имиджем" благодаря целому ряду историй, напечатанных в британских газетах, от баек о его знаменитом сексе и шоколадном муссе до анекдотов о том, как в детстве его мать запирала его в клетке.
"Я отказываюсь это комментировать", — говорит Мортен холодно. — "Кто угодно может написать о тебе всё, что угодно, но если ты начинаешь выходить и комментировать это, тогда ты начинаешь принимать в этом участие, и в этом смысле сам опускаешься до того уровня. Я не хочу ставить себя в такое положение, не хочу отвечать на эти выходящие за всякие рамки вещи".
Истории, конечно, полностью выдуманные?
"Да", — отвечает Мортен, — "но что с того? Нет смысла говорить об этом хоть слово".
"Не знаю", — вступает Магс, повернувшийся опять своей "остроумной" стороной, — "я прочитал все эти истории и нашёл их очень интересными. Я подумал, что не знал этого о Мортене, это очень интересно"...
А Мортен сам когда-нибудь думал о том, что он действительно самый привлекательно выглядящий мужчина во вселенной?
"О, нет!", — говорит Мортен с выражением совершеннейшего ужаса на лице.
"Видели бы вы его, когда у него сенная лихорадка", — встревает Магс, — "тогда вы ни за что бы не подумали, что он хоть капельку красивый".
"Я имею в виду", — продолжает всё ещё смущённый Мортен, — "что это значит... обо всём этом так неловко говорить"...

Наш разговор уже подходит к концу, но, прежде чем его завершить, участники a-ha вдруг говорят нечто довольно загадочное, что наводит на мысли о том, что они всё-таки свихнулись. Они болтают что-то о том, что еще они умудрились сотворить, кроме того, что стали поп-звёздами, говорят, что Мортен ремонтирует свою квартиру, а у Магса дома текут трубы, и о том, как все трое стали увлекаться фотографией, когда Мортен вдруг произносит загадочно: "Вообще-то нам интересна солнечная энергия и мы, наверное, как-нибудь можем ее использовать".
Вы, конечно, шутите?
"Нет, нет", — настаивает Магс, — "это факт. Кое-что, наверное, получится", — добавляет он.
Что за "кое-что"?
"Просто штуки", — отвечает Магс таинственно. — "Знаешь... штучки. Было бы глупо сказать об этом больше, раструбить об этом, а в итоге ничего не получится".
До чего ж загадочно.
"Ну", — говорит Мортен, — "скажем так. Это источник энергии, который всегда вокруг нас, у него нет побочных эффектов, поэтому это очень интересно, и многие люди сейчас с этим работают, так что это здорово"...
А теперь о чём это они говорят?
Это всё так странно. Может быть, всё-таки все эти туры взболтали им мозги, может быть, слава всё же сделала их "забавными"? Может быть, по истечении времени некий необыкновенный проект a-ha всё же осуществится. Кто знает? Только время покажет...

Спасибо Лил (мх.ру) за перевод предоставленных мной сканов


 

Сумасшедший, плохой и опасный!

Ричард Лоуе, сентябрь 1988

Мортен Харкет из a-ha кажется слегка чокнутым. Он заказывает целую банку варенья, чтобы сделать всего один какой-то маленький бутербродик, он прыгает в окна, карябает на футболках и у него едет крыша, когда ему подают переваренную морковь (?). И он с гордостью заявляет, что "a-ha — больше не поп-группа". "Прошу прощения, нет ли тут среди нас доктора?", — вопрошает Ричард Лоуе...

У Мортена Харкета очень странный вкус в сандвичах. Он болтается по студии в ожидании, когда его сфотографируют, а та маленькая леди, в обязанности которой входит присматривать за Мортеном в таких случаях, убежала купить ему обед. Так какой же бутерброд выбрал себе Мортен после долгих раздумий? Ростбиф с горчицей, может быть? Яйцо под майонезом с кресс-салатом? Не тут-то было!
"Можно мне, пожалуйста, крем-сыр с вишневым вареньем!", — объявляет Мортен. — "И когда я говорю варенье, я действительно имею в виду варенье — и ничто иное. На самом деле, почему б не взять целую банку, будет в самый раз".

Ничего себе. Странное сочетание для бутерброда, а?

"Что в нем такого странного?", — требовательно спрашивает наш слегка удивленный норвежский друг. — "Я имею в виду, все ведь едят чизкейк, и это почти то же самое, разница-то только в корке, так что мне кажется, что крем-сыр и варенье на бутерброде даже больше похоже на пирожное. Я ем много такого, что людей страшно удивляет. Я ем арахисовое масло с большим количеством соли".

Едва договорив это, Мортен вдруг бросается футов на десять из окна фотостудии, чтобы полюбоваться парой "винтажных" крутых "спортивных" машин, припаркованных на улице под окном. Странный парень этот Мортен Харкет...

И поп-звезда из него тоже странная. Он ненавидит фотографироваться, хотя ему, пожалуй, нравится разрисовывать футболку со "смайликом", которую ему принесли, чтобы он надел ее для фотосессии, не говоря уж о том, что принимать все эти немыслимые "позы" во время "съемки". Он ненавидит говорить о себе с "репортерами", сующими всюду свой нос — вот такой вот напряженный Мортен сидит со своим бутербродом с крем-сыром и банкой вишневого варенья и болтает о пустяках с журналом Hits.
И он ненавидит даже толпы девочек, вечно бегающих за ним и так и норовящих ухватить его за зад! На самом деле, единственная суперстарская вещь, которую он за последнее время сделал, да, возможно, вы уже догадались, он снялся в кино...

Так ты поехал и снялся в фильме, Мортен...

"Да, в Норвегии. На самом деле, в двух фильмах. Первый называется "Камилла и вор", он вышел в Норвегии в прошлом году, а новый фильм — это сиквел, ну, не совсем сиквел, потому что это два отдельных фильма на самом деле. Этот новый фильм еще никак не называется. Причина, по которой я снялся в кино, это потому что мне нравятся люди, которые его делают, и мне нравится то, что они пытаются сделать. Они пытаются заполнить пробел в фильмах, которые выходят для детей, потому что едва ли сейчас есть фильмы, ориентированные на семью. У вас есть напичканные экшином триллеры типа Рэмбо, типично американская штука, заполонившая 90% кинотеатров, и кое-какие фильмы для взрослых, некоторые довольно хороши, но совсем нет того, что было, когда Уолт Дисней был под рукой — для детей с родителями, детей с семьями, и еще фильмов, имеющих уважение к жизни и к семейной жизни".

Так значит это "благотворный" фильм для всей семьи?

"Это и есть благотворный фильм, хотя в нем ничего такого не говорится, но это витает в воздухе. В нем есть стандарты, он следует морали, которая была в те времена, потому что действие фильма происходит в 1940-х годах. Мне кажется, у нас очень холодное общество, и, я думаю, главная причина этому в том, что семейная жизнь распалась. Я был бунтарём в интровертном смысле, когда был подростком. Но у меня были дисциплина и уважение к родителям, и, я думаю, существующие проблемы с наркотиками, которые являются наихудшим заболеванием сегодня в обществе, и насилием среди молодых людей, это потому что эти вещи были утеряны".

Так что именно ты делаешь в этом твоем фильме?

"Ну, персонажу, которого я играю, около 20 лет, и его зовут Кристофер. В первом фильме роль очень маленькая, а в этом она стала чуть больше. Первый фильм вышел примерно год назад, и все знали, что я там играю, и сначала это было ужасно, ха-ха-ха. Мне понравилось играть, это забавно, но у меня нет жгучего желания стать актёром".

Значит ты не очень хорош как актёр?

"Я смог сделать это, да, но я просто совсем не хочу тиражировать себя больше, чем я уже растиражирован сейчас. Я сделал это за десять дней или около того, в свое свободное время, это было очень весело".

Тебя беспокоит, что твои записи, похоже, уже не так хорошо расходятся?

"Вещи, подобные этому, не особенно нас беспокоят. Stay On These Roads не стала номером один, The Blood That Moves The Body даже не попала в топ 20, но я часто думаю, что великие записи этого и не делают. Вспомни какие-нибудь записи, о которых ты думал, что они великие, очень многие из них не стали бы номером один. Великие записи должны быть особенными и необычными, и такие записи не подстраиваются под чарты, чарты не предназначены для них. Это не важно".

Так a-ha не балансирует на грани забвения?

"Совсем нет. Мы теперь себя уже проверили и скоро начнем уделять много времени тому, чтобы вернуть наше видение a-ha обратно в форму. Потому что у нас действительно великий потенциал. И нам нужно больше времени вместе, нам троим, чтобы достигнуть этого, и сидеть вместе и писать наш шедевр. Мы больше не поп-группа, это всего лишь одна часть того, что есть a-ha. Когда так много времени проводишь в турах, как мы, у тебя нет времени делать то, что делают, скажем, Pet Shop Boys. Они остаются в Лондоне и пишут песни, снимают видео, записывают 12-дюймовки, и они всегда могут все это контролировать. Мы находим время писать наши песни только по пути в туалет, и в этом всё дело".

Тебе нравится быть знаменитым?

"Жизнь знаменитости совершенно въедается в твою жизнь, но в то же время, я бы не стал ничего менять, потому что мне это нужно, чтобы делать то, что мне хочется делать. Мне не нужна слава сама по себе, но мне нужно положение, чтобы успешно заниматься тем, чем я хочу. Я не стал бы ничего менять, но в то же время, я знаю, что это может полностью изменить меня и разрушить мои шансы на настоящую жизнь, и я это ненавижу. Оно постоянно норовит сделать это со мной. Это неестественно, и всё в тебе восстает против этого. Это поглощает тебя и ты становишься этаким ходячим символом для всех остальных, и от твоей семьи это тоже откусывает хороший кусок. Приходится запирать двери и задергивать шторы, чтобы заниматься обычными делами, а это неестественно".

И что же ты тогда делаешь? Время от времени убегаешь и прячешься в горах?

"Но прячась, ты перестаешь быть собой. Много раз я бывал беззащитным и слабым, потому что знал, что в любую секунду меня могут обнаружить. Это занимает секунды, когда я выхожу, и иногда я морально к этому готов, но иногда нет. Если я с другом, которая может быть девушкой, например, ей действительно может оказаться нелегко, так что я чувствую, что я должен постоянно защищать людей и быть начеку".

Ты имеешь в виду, что тебе не нравятся люди, которые подходят к тебе и говорят "Привет, Мортен"?

"Ну, хуже всего тогда, когда я предполагаю побыть один, если, скажем, я со своей семьей путешествую, когда мне кажется, что я могу забыть обо всем. Когда люди подходят и фотографируют тебя, просто подходят к столу и снимают, я закипаю, когда такое случается. Я не делаю ничего, я просто сижу там, но внутри киплю".

Тебе когда-нибудь по-настоящему хотелось быть страшным?

"Ну, я и есть иногда очень страшный, так что так и есть. Но славиться тем, что ты симпатичный, глупо".

Кто твои лучшие друзья?

"Пол и Магс, и еще пара других... Терри, наш менеджер. Но мир, который хранишь, сужается, трудно сохранить друзей за пределами музыки, за пределами того, чем занимаешься и как живешь. И я, наконец, осознал, что мне нужно беречь".

Значит, a-ha живет в своем маленьком пугающем мирке?

"Да, похоже, так и есть, и очень трудно проникнуть в этот мир и вырваться из него. Мне будет трудно, когда я в конце концов решу осесть, потому что мне трудно расслабиться. Если я дома три дня, я просто слоняюсь по округе и думаю, что устал, что пора уезжать, кровь у меня закипает".

Чем же ты занимаешься, чтобы чувствовать себя хорошо?

"Для меня естественным было бы поселиться где-нибудь подальше от города в лесу у озера или маленькой речки, и я мог бы жить на этом клочке земли и просто выращивать какие-нибудь растения. Я был бы совершенно счастлив".

Что, ты хотел бы жить в полной безвестности сам по себе?

"Я мог бы, да. В подростковом возрасте я выращивал орхидеи в маленькой стеклянной клетке, и мой мир всегда расширялся внутри этой маленькой стеклянной клетки, где росли мои орхидеи. Я мог сидеть, засунув голову и туловище целиком в эту клетку, и просто дышать, и просто быть там, и это было для меня идеально, это был мой целый мир и я мог сидеть там часами".

Где ты живешь теперь?

"Нигде не живу, правда, все время переезжаю. У меня есть квартира в Лондоне, но я редко там бываю, потому что мы очень много путешествуем, и когда могу, я езжу в Норвегию. Я раздомашненный. Я был очень домашним до того, как мы начали, но теперь я совершенно от-домашненный".

Ты готовишь сам еду?

"Я стал очень избалован в еде. Мне неинтересно есть не дома, и я люблю домашнюю еду, но я замечаю, когда еда неидеальна. Ненавижу это замечать. Если я иду в гости к друзьям, я замечаю, что морковь варили слишком долго — на пять минут бы поменьше и было бы идеально — и ненавижу это замечать. Я слишком долго уже ем деликатесы так, как другие едят рыбу и чипсы или МакДональдс, и замечаю, когда еда нехорошая".

Так твоя собственная стрепня не вкусная?

"Нет, на самом деле я чертовски хороший повар. Я чувствую еду. Я чувствую, что для нее правильно. Я знаю, когда она готовится правильно".

Знаешь, сколько варить брокколи?

"Да. Я умею готовить, скажем, яйца, например, просто ощущая, просто зная, когда все верно и они готовы. Я готовлю инстинктивно".

Ты ощущаешь вибрации пищи?

"Да, точно, ха-ха-ха-ха".

Понятно. Не мог бы ты рассказать нам немного об этой машине на солнечных батареях, о которой ты упомянул раньше, говоря, что занимаешься ее изобретением?

"А вот теперь очень интересно. Я, правда, не могу много об этом рассказать сейчас, потому что она еще не готова, но когда она будет готова, вы о ней узнаете. Это мой собственный проект, и я работаю с одним человеком, инженером, его зовут Харалд Рёствик, и это долгосрочная вещь, которая, я думаю, станет невероятно полезной в отношении улучшения экологического баланса планеты с помощью солнечной энергии".

Думаешь, планета в опасном положении?

"Я это знаю. Любой, кто захочет вникать в это, обнаружит состояние дел и оно серьезное, да. Планета в смертельной опасности. Это то, что тяжестью лежит у меня на сердце, и я всегда буду думать об этом..."

Спасибо Лил (мх.ру) за перевод!

Анкета  Мортена для французского журнала «Podium» , 1988год.

Мортен  Харкет

Дата рождения – 14.09.1959

Место рождения - Конгсберг

Место жительства в наст.время – BA, SAS, KLM, AF,SO, Pan Am.. (Прим.список авиакомпаний)

Рост – 182, Вес – 75 кг

Домашние животные -  Пол и Магс

Первая амбиция -  достичь самоуважения

Вид спорта - АНА

Место для отпуска - Норвегия

Любимые музыканты – Leonard Cohen & Robbie Robertson

Любимая группа - ….

Любимый фильм – «Моя собачья жизнь»

Любимая кухня: японская и французская

Любимый цвет - голубой

Любимое авто – моя будущая машина на солнечных батареях

Любимый стиль одежды – джинсы

Инструменты, которыми владеете – предлагайте перечень

Хобби - разнонаправленные

Обожаю – девушек, которые у меня были

Ненавижу -  безразличие

Желание - я хотел бы перестать делать эти глупости (Прим. - заполнение этой анкеты)

Твое лучшее свидание - 14/09/1959

Что привлекает в девушке в первую очередь – женственные бедра

Ценный предмет, который у вас есть - зубы

Детские воспоминания -  мои мечты

Опишите себя – очароваха, зрелый, состоявшийся молодой человек